Днепровский С.И.

ген. директор ЗАО «Научно-производственное предприятие

СОЮЗБИОПРЕПАРАТ», г.Москва

so-bio [-=аt=-] yandex.ru

Х Международная научная конференция “Россия: ключевые проблемы и решения”, 17-18 декабря 2009 года,
Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН.

/публикуется с любезного разрешения автора/

Особенность текущего момента

Недостатка государственных инициатив в области организации и регулирования научно-технической и инновационной деятельности на федеральном уровне в последние годы никак не наблюдалось. Напротив, можно сказать о лавиннообразном характере роста таких инициатив, а также, что вполне естественно, и о настоящем фонтане бюджетных средств, направленных на процветание дела инноваций. Вопросы о «переходе на инновационный путь развития страны», «слезании с нефтяной иглы», «переходе от сырьевой экономики к инновационной» и т.п. бурно обсуждались и продолжают обсуждаться на самых высоких этажах государственной иерархии, заседаниях правительства, коллегиях министерств и ведомств, не говоря уже об органах власти субъектов федерации.

В разной степени реализованы институциональные решения по созданию новых федеральных органов, государственных корпораций, компаний, центров и других организационно-правовых форм, призванных обеспечить функционирование инновационной инфраструктуры.

Приняты и финансируются, в основном за счет средств федерального бюджета, программы и проекты, направленные на реализацию идей инновационного развития и модернизации экономики.

Нет недостатка в научных и научно-практических конференциях, посвященных инновационному развитию страны, ширится бурный поток публикаций.

Наряду с этим, как ни странно, не отмечатся сколько-нибудь оживленной дискуссии, направленной на прояснение существа и практического значения данных вопросов, в тех профессиональных научно-технических и предпринимательских кругах, которые, собственно говоря, казалось, и должны быть инициаторами и носителями инновационного процесса в различных отраслях экономики.

Сама по себе парадигма принятого курса на модернизацию экономики и ускоренному переходу на инновационный путь развития не нуждается в обсуждении и, по сути, является безальтернативной. Это довольно редкий случай, когда целесообразность и общее направление декларированного властью вектора развития вполне разделяется практически всем обществом, точнее, подавляющим большинством экономически активных субъектов, вне зависимости от их профессиональных интересов, социального и имущественного положения и даже политических взглядов, в том числе и оппозиционных – во всяком случае, теми гражданами, чьё благополучие и планы на будущее не связаны непосредственно с отстаиванием неизбежности сохранения status quo сложившейся за последние годы сырьевой модели экономики.

Обсуждению же в рамках данной парадигмы подлежат конкретные цели, задачи и инстументы их реализации, механизмы взаимодействия общества и власти на выбранном пути. Важнейшим инструментом реализации конституционных обязанностей государства является создание и последующее совершенствование законодательства, исполнение которого призвано эффективно решать стоящие перед обществом задачи в определенной сфере и адекватно отвечать на возникающие вызовы.

Для понимания текущего момента необходим краткий исторический экскурс.

Из истории иннновационного движения в России

«История инновационного движения в России новейшего периода», рассматриваемая через призму упомянутых инициатив, претендует на издание в виде, если не монографии, то объёмистой брошюры. Внушителен будет один только перечень нормативных правовых актов, федеральных программ, концепций, протоколов заседаний коллегий, стенограмм различных совещаний, приказов федеральных органов, а также интервью их руководителей.

В упомянутых документах можно встретить: «инновационное предприятие», «инновационный проект», «инновационная политика», «национальная инновационная система» и (внимание!) «инновационная экономика». Последний термин, наряду с, казалось бы, необсуждаемым лозунгом: «Экономика должна быть инновационой», вызывает невольную ассоциацию с лозунгом позднесоветского периода: «Экономика должна быть экономной», вынужденно трасформировавшимся в 90-е годы в простую и суровую истину: «Экономика должна быть!». Не будем развивать дальше эту историческую параллель, так же как и продолжать список терминов с прилагательным «инновационный».

Все новое – хорошо забытое старое: в недавнем прошлом активно пропагандировались такие постулаты, как необходимость «внедрения достижений науки и техники в народное хозяйство», «вовлечения в хозяйственный оборот результатов научно-технической деятельности» и т.п.; научные работники и инженеры старших поколений, наверное, смогут назвать и другие эвфемеизмы – существа это не изменит.

В качестве отправной точки в новейшем историческом периоде можно принять 2002 год, когда в Министерстве промышленности, науки и технологий Российской Федерации одним из заместителей Министра, впоследствии получившим повышение, были инициированы 12 «Важнейших инновационных проектов государственного значения» и выделены средства федерального бюджета для их финансирования. В течение нескольких лет проекты финансировались в полном объёме; об их результатах, во всяком случае таких, которые оправдывали бы многообещающее название – автору неизвестно.

Наряду с этим, другой группой, в которую входил автор настоящего доклада, в том же Минпромнауки в конце 2003 года были разработаны одобренные Коллегией министерства и Правительством Российской Федерации концепция и план реформирования Федеральной целевой научно-технической программы, предусматривающие, в том числе, формирование и реализацию комплексов инновационных проектов, осуществляемых в интересах развития промышленного потенциала регионов, с привлечением к финансированию таких проектов средств из бюджетов субъектов Российской Федерации и промышленных предприятий. Реализации данных проектов помешало упразднение Минпромнауки в начале 2004 года и последовавшая за этим радикальная смена управленческой команды и идеологии.

Апофеозом государственной институциональной политики в инновационной сфере стало создание в марте 2004 года Министерства образования и науки России, как органа, осуществляющего функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере научно-технической и инновационной деятельности и подведомственного ему органа по реализации данной политики – Федерального агентства по науке и инновациям (Роснаука).

Впоследствии были созданы такие институты как ОАО «Российская венчурная компания», государственные корпорации «Роснано» и «Ростехнологии», другие опорные узлы инновационной инфраструктуры.

Первый звонок, возвестивший о том, что ситуация развивается в нежелательном направлении, прозвенел ещё в 2006 году. Коллегия Счетной палаты Российской Федерации решением от 2 июня 2006 года № 21К (488) утвердила отчет о результатах проверки хода реализации Федеральной целевой научно-технической программы, основными целями которой (в новой редакции) были объявлены «развитие и использование научно-технического потенциала, включая комплексное развитие национальной инновационной системы Российской Федерации». Проверкой были выявлены «многочисленные системные недостатки и упущения», в итоге поставлена под сомнение объективность информации, позволившей констатировать «сбалансированное решение поставленных задач, достижение основных целей, выполнение целевых индикаторов и конечных результатов». С той поры прошло почти четыре года. Что изменилось?

Результаты комплексной проверки, рассмотренные на заседании Коллегии Счетной палаты от 10 июля 2009 года, выявили, что в 2007-2008 годах Роснаукой было допущено неэффективное использование средств федерального бюджета в размере более 200 млн. рублей, в том числе более 184 млн. рублей, выделенных на развитие инфраструктуры наноиндустрии. Средства федерального бюджета в общей сумме более 169 млн. рублей, предусмотренные на оплату НИОКР, были перечислены на другие цели. Проверкой установлены также недостатки в нормативном правовом обеспечении.

Согласно официальным сообщениям Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 24.02.2009 и от 16.03.2009, были выявлены грубые нарушения в деятельности ОАО «Российская венчурная компания», связанные с расходованием бюджетных денежных средств, выделенных государством на развитие инновационной инфраструктуры России. В уставный капитал компании из федерального бюджета было перечислено 30 млрд. руб., деятельность компании свелась к размещению средств на депозитах в банках.

Немало вопросов вызывает и деятельность госкорпораций «Роснано» и «Ростехнологии» – не имеет смысла пересказывать публикации в СМИ за прошедший год и мнения экспертов, многие из которых, включая Президента России, ставят под сомнение целесообразность создания особого законодательного режима для данных институтов, фактически выводящего их за рамки гражданско-правового поля и нормальных условий бюджетного процесса.

Почти что безошибочно можно утверждать, корень проблем, с которыми связаны недостатки подходов и принципов, лежащих в основе деятельности созданных структур, более того, их потенциальная неэффективность, лежат в плоскости несовершенства законодательного обеспечения, самой методологии развития законодательства в области научно-технической и инновационной деятельности, непроясненности содержания многих понятий и терминов, и, как следствие, вытекающего из всего этого часто неосмысленного использования ставших модными «инновационных» лозунгов в угоду сиюминутной политической конъюнктуре.

О термине «инновации»

Существенно, что проблемы, связанные с понятием «инновации», какой бы термин для этого в будущем не использовался, даже после того как утихнут «веяния моды» – останутся.

Придерживаясь подхода, принятого в точных науках, начинать следует с определений. Сам термин «инновация» и другие связанные с ним термины, по-видимому, впервые обрели легитимность в российском законодательстве в 1995 году с принятием Постановления Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ от 13.05.1995 «О рекомендательном законодательном акте “Об основных принципах сотрудничества государств-участников СНГ в сфере науки и научно-технической деятельности”», которым было определено понятие инновационной деятельности, как «деятельности, направленной на внедрение новых идей, научных знаний, технологий, видов продукции и т.д. в области производства, управления, труда на предприятии, в отрасли». Конечно, 1995 год остался далеко позади, да и вектор инновационной политики за это время сильно (и не один раз) поменялся, именно поэтому, в преддверии 15-летнего «юбилея» указанного документа, будем опираться на принятые в нём термины, как на достаточно устоявшиеся и в целом проверенные временем.

Термин «инновация» был определен постановлением Правительства Российской Федерации от 24.07.1998 № 832 «О концепции инновационной политики Российской Федерации на 1998-2000 годы».

Инновация (нововведение) – конечный результат инновационной деятельности, получивший реализацию в виде нового или усовершенствованного продукта, реализуемого на рынке (подчеркнуто мной – С.Д.), нового или усовершенствованного технологического процесса, используемого в практической деятельности.

Наряду с этим, имеются определенные там же: «инновационная сфера», «инновационный потенциал» (государства, региона, отрасли, организации), «инновационная программа» (федеральная, межгосударственная, региональная, межрегиональная, отраслевая), «инновационная инфраструктура» и другие производные понятия.

Существенным является подчеркнуто рыночный характер такой деятельности, поэтому субъектами, заинтересованными в инновациях, в большей степени, чем государство, должны быть сами участники рынка. Пока наблюдается обратная картина.

Парадигма инновационного законодательства

Процесс создания эффективно работающего законодательства в области новых направлений научно-технической и инновационной деятельности не мыслится без необходимого прохождения следующих этапов или уровней разработки:

l  философский (концептуальный) уровень, на котором определяются основные приципы и постулаты, на которых должен строиться фундамент инновационной системы;

l  уровень формализации выбранных концепций, результатом которого является аксиоматизация избранных приципов в виде математической теории;

l  уровень интерпретации теории в виде множественных многомерных моделей;

l  уровень верификации данных моделей, исключающий возможность появления неоднозначных, противоречивых или нежелательных результатов их реализации;

l  уровень разработки проектов нормативно-правовых актов, основанных на указанных моделях.

Весь такой процесс представляется как многоитерационный, допускающий, в случае необходимости, возврат к предыдущим этапам и их корректировку. Работа внутри каждого уровня должна осуществляться различными группами профессионально ориентированных специалистов, причем к созданию верхнего, концептуального уровня, по возможности, должны быть привлечены все заинтересованные участники.

В практическом плане речь идет не о подготовке отдельных законодательных актов и даже не пакета таких актов, а о разработке методологии создания и совершенствования законодательства, иначе говоря – «метазаконодательства», которое исключало бы ошибки в дальнейшей работе и выявляло кластеры в действующем законодательстве, препятствующие развитию инновационного процесса.

Представляется вполне логичным, если координация данной деятельности будет возложена на специализированный орган при Президенте, наделенный особыми полномочиями по типу ВПК, которые позволяли бы не только обеспечивать эффективное взаимодействие групп разработчиков, но и требовать от органов власти всех уровней необходимую информацию; не только подготавливать, но и добиваться исполнения принятых решений, контролировать ход их выполнения.

Концептуальный уровень создания законодательства

Реализация первого, концептуального, уровня представляет наибольший содержательный интерес. На наш взгляд, здесь необходимо дать ответы, по крайней мере, на следующие вопросы – применительно к существующим российским условиям.

1. Имеет ли «инновационная деятельность» право на самостоятельное существование как разновидность экономической деятельности, приносящей доход «инновационному предприятию», то есть предприятию, для которого данный вид деятельности является основным?

2. Какое место занимает данная деятельность в технологической цепочке, является ли она тем ключевым звеном, за которое можно «вытянуть всю цепочку» научно-технического и экономического развития?

3. Не происходит ли подмена понятий: то есть, не ставится ли уровень «инновационной активности», как один из индикаторов, характеризующих состояние экономики, на место её движущей силы, а то и цели развития?

4. Какое действительное содержание кроется за терминами «инновационный проект», «инновационная инфраструктура» и «национальная инновационная система» и кто должен быть субъектом, ответственным за их создание и функционирование?

5. В чём должна заключаться полезная минимально необходимая роль государства в инновационном процессе и в чём должно заключаться содержание государственной инновационной политики – как инструмента пробуждения частной инициативы?

6. Каковы должны быть способы и критерии поддержки государством фундаментальной науки как основы любого инновационного технологического развития?

7. Достаточными ли являются такие сложившиеся на сегодня критерии оценки науки со стороны государства как индексы цитирования, международное признание, приглашение ученых к участию в крупных международных проектах? Не оставляет ли подобная система оценок за бортом молодежь, как одну из основных движущих сил фундаментальной науки и всего инновационного процесса?

Разумеется, этим круг вопросов первого уровня не ограничивается. Изложим нашу точку зрения.

На первый вопрос «Общероссийский классификатор видов экономической деятельности» (ОКВЭД) дает отрицательный ответ – понятие инновационной деятельности в нем отсутствует. Предположительно, данный вид деятельности может быть отнесен к коду 74.14 «Консультирование по вопросам коммерческой деятельности и управления».

Предложение «инновационным предприятием» таких услуг другим предприятиям-субъектам рынка предполагает по крайней мере:

а) наличие значительного количества по каким-то причинам не используемых и не известных предприятию-субъекту существенных для его деятельности научных результатов разной степени готовности;

б) наличие у предприятия-субъекта достаточных средств и намерения, исходя из проведенных расчетов окупаемости, внедрять данные результаты;

в) высокий уровень технологической компетентности работников «инновационного предприятия» в той узкой профессиональной сфере, в которой действует предприятие-субъект;

г) отсутствие у предприятия-субъекта собственных сотрудников надлежащей квалификации, что вынуждает его заказывать данные услуги на стороне.

Из приведенного перечня необходимых, но не достаточных, условий видно, что такая ситуация является искусственной, как в целом, так и практически по каждой отдельно взятой позиции. Выполнение внедренческих работ, как правило, означает продажу (передачу) продукта «под ключ» в виде, например, готовой технологии, принадлежащей разработчику и адаптированной к условиям конкретного производства, часто – проведение пусконаладочных работ, при этом консалтинговые услуги заказчику если и требуются, то в минимальном объёме. При этом весь комплекс оплачиваемых предприятием-заказчиком работ может относиться к самым различным позициям ОКВЭД и будет специфичен для каждой отрасли и для каждого отдельного проекта – какого-то универсального «инновационного подхода» здесь быть не может.

Убедившись, что «чисто инновационная» деятельность как таковая, если, конечно, она не осуществляется на бюджетные средства, источником существования фирмы, как правило, быть не может, предположим на минуту, что она сводится к внутренним функциям предприятия. Тогда, видимо, на каждом прогрессивном предприятии должен быть профессиональный «специалист по инновациям», как на любом уважающем себя, даже небольшом, предприятии есть юрист, бухгалтер и другие ключевые фигуры. При попытке написания должностной инструкции для такого специалиста, определяюшей состав его специфических функций, окажется, что он «отнимает хлеб» у научных сотрудников, разработчиков, конструкторов, технологов и многих других профессионалов, задействованных в рамках проекта, связанного с освоением выпуска новой продукции. Такое же невидимое, часто искусственное место занимет «инновационное звено» в технологической цепочке любого проекта.

Показатель «инновационной активности», то есть количество внедрений, является интересным, но не единственным индикатором работы как отдельного предприятия, отрасли, так и экономики страны в целом. Невозможно, взявшись за него, «вытянуть экономику», как невозможно, взявшись за ртутный столбик термометра, вылечить больного. Признаем, что основными для предприятия являются все-таки объемы произведенной и, главное, проданной (отгруженной) продукции – как в натуральном, так и в денежном выражении, сложившиеся уровни затрат и рентабельности. Само по себе количество внедренных новых разработок оказывает на них влияние, но далеко не всегда в сторону улучшения. Далеко не всегда рост количества инноваций – абсолютное благо. Примером может служить система БРИЗ (бюро рационализаций и изобретений), действовавших в советский период на большинстве промышленных предприятий, когда ради валовых показателей количества рацпредложений (и премий, за них выдаваемых), зачастую ухудшались показатели потребительской продукции.

Сомнительным по этой причине является индикативный подход к оценке экономики по параметру инновационной активности.

Для того, чтобы вырваться из этого королевства кривых зеркал, необходимо вернуться к понятию проекта – не «инновационного», а просто проекта как процесса по освоению в производстве нового или усовершенствованного изделия, подлежащего продаже. Любой новый проект, принятый к реализации частным инвестором, практически всегда предполагает использование в некотором объёме результатов научно-технических разработок и уже по этой причине является «инновационным». Не стоит перечислять хорошо изветстные из классической литературы, посвященной управлению инвестициями, все этапы реализации таких проектов – начиная от фундаментальных исследований и заканчивая единичным или серийным изделием, предлагаемым рынку. Решение о целессобразности реализации такого проекта принимается, в первую очередь, исходя из оценки спроса на новое изделие, предлагаемое конечному потребителю. Каждое из звеньев существует внутри проекта не самостоятельно, а исключительно в связке с соседними. По этой же причине практически не приходится говорить о наличии универсального рынка результатов прикладных разработок, потенциально пригодных к реализации. Для каждого проекта такие решения глубоко индивидуальны. Как правило, действует принцип «одна прикладная разработка – один проект».

В случае с фундаментальными исследованиями ситуация выглядит иначе. Частный бизнес, в особенности в его малых и потому наиболее мобильных формах, как правило, даже имея желание, не может позволить себе финансирование фундаментальных исследований. Благодарной задачей государства остается не только поддержка фундаментальных исследований, развивающихся в силу своей внутренней логики в рамках традиционных институтов, но также эффективное выявление и поддержка таких исследований, необходимость в проведении которых довольно часто возникает в ходе реализации конкретных больших и малых проектов, направленных на создание новой конечной потребительской продукции. В любом случае, результаты таких исследований должны становиться не частной собственностью, а общенациональным достоянием. По этой же причине неуместно говорить о создании обособленного «инновационного» законодательства в отдельности от законодательства, способствующего развитию науки, в первую очередь, фундаментальной.

Будет правильным переформулировать вопрос о недостаточном уровне «инновационной активности» в стране в вопрос о причинах слабой активности по реализации новых проектов, использующих результаты именно российских научно-технических разработок.

Апологеты концепции «национальной инновационной политики» в её искажённом виде, отвечая на этот вопрос, во главу угла ставят необходимость создания «национальной инновационной системы» и «инновационной инфраструктуры». Принимая за основу изложенный проектный подход, трудно согласиться с тем, что может существовать какая-то параллельная инфраструктура, обособленная от обычной инфраструктуры экономики, поддерживающей реализацию любых инвестиционных проектов. К нормальной экономической инфраструктуре относятся банковская система,  система связи, дорожная сеть, транспортная система, интернет, системы обеспечения доступа к научно-технической, правовой и другой информации, наличие рынков коммерческой недвижимости, сырья и оборудования, наличие коммунальных сетей с возможностью подключения к ним, доступность кредитных ресурсов, прозрачная система сертификации (в особых случаях лицензирования) продукции и другие не менее важные элементы. Поэтому, на наш взгляд, согласованное в целом функционирование такой экономической инфраструктуры и каждого отдельного её звена обеспечивает и эффективную реализацию любых проектов, вне зависимости от их сложности, внутренней структуры, отраслевой направленности и процентного содержания в них результатов научно-технической деятельности. Не стоит забывать бесспорный тезис «Экономика должна быть».

Иногда понятие «инновационной инфраструктуры» сводят к наличию специализированных организаций, способствующих осуществлению инновационной деятельности: иннновационно-технологические центры, технологические инкубаторы, технопарки, учебно-деловые центры и т.п. На это следует возразить, что функционирование подобных структур в качестве самостоятельных коммерческих организаций, по причинам сомнительности экономической целесообразности такой деятельности, представляется маловероятным, скорее возможна их деятельность по принципу учреждений (какая бы номинальная организационно-правовая форма ни была им придана) – за счет полного или частичного финансирования их государством. Найти место подобных организаций при реализации какого-либо конкретного проекта, осуществляемого на средства частного инвестора, будет затруднительно.

К сказанному следует добавить, что сравнение эффективности элементов инфраструктуры, функционирование которых обеспечивается с одной стороны – частными компаниями, с другой – государством, всегда оказывается не в пользу последних. Примеров можно приводить множество, достаточно сравнить работу федеральной почтовой связи и служб экспресс-доставки документов и грузов; напоминать о том, как действует дорожная сеть, например, в городе Москве – повод для огорчений; только в виде триллера можно, например, представить процесс предоставления услуг мобильной связи какой-либо госкорпорацией. В полном объеме это относится к «инновационной инфраструктуре» и «инновационной системе», которые не должны порождать новые скрытые «бюджетные рабочие места», стимулирующие рост инфляции и, потенциально, коррупции.

Кроме того, следует четко отделять проекты, реализуемые, с одной стороны, государством за счет бюджета во исполнение конституционных функций государства, в первую очередь таких, как оборона, безопасность и правоохранительная деятельность, с другой – проекты реализуемые частными инвесторами в их интересах, как выгодоприобретателей, и ориентированные, главным образом, на потребительский рынок. Первые имеют право носить гордое, но, к сожалению, как было показано, уже  девальвированное название «важнейшие инновационные проекты государственного значения». Примерами таких проектов в недалеком прошлом были атомный и космический проекты, носившие подлинно общенациональный характер. Вторые являются результатом проявления частной инициативы, которую государство призвано стимулировать и поддерживать.

Анализируя процесс освоения в производстве новых изделий, ориентированных на потребительский рынок, автор, исходя из собственного опыта, может утверждать, что препятствием здесь является отнюдь не недостаток креативности у руководителей проектов и инвесторов и не нехватка научно-технических результатов. Даже неизбежная нехватка средств, возникающая при реализации практически любого нового проекта, как правило, не является препятствием. Главное препятствие – получение лицензионной и (или) разрешительной документации соответствующих уполномоченных государственных органов, регулирующих производство и оборот продукции в каждом секторе потребителького рынка, высокая степень зарегулированности этих секторов.

По мнению автора, оптимальная роль государства в лице уполномоченных им федеральных органов в инновационном процессе должна заключаться не в финансовой поддержке создания организаций с размытыми и явно не рыночными функциями, а в тщательном анализе, выявлении и последовательном устранении названных необоснованных препятствий и ограничений путем создания законодательной системы принятия нормативно-правовых актов, обеспечивающих максимальные возможности горизонтального взаимодействия между участниками инновационного процесса.

Отдельной задачей является создание и поддержка функционирования доступной участникам рынка базы данных, отражающей все результаты научно-технической деятельности, созданные за счет средств федерального бюджета и не составляющие секрета.

Вопрос о способах поддержки фундаментальных исследований, необходимость в проведении которых возникает в силу внутренней логики развития инновационных проектов, может решаться путем создания некоторой параллельной структуры, которая обеспечивала бы финансирование не институтов, а отдельных ученых и проектов. Механизмы сметного финансирования научных учреждений, а также конкурсного размещения заказа в их нынешнем виде для решения этой задачи, скорее всего, оказываются непримелемыми.

Отдельную тему представляет группа вопросов о поддержке исследований, проводимых в поле инновационных процессов молодыми учеными. Очевидно, что применение в качестве способов оценки их деятельности таких критериев, как импакт-фактор, известность в научном мире и других им подобных, оказывается в этом случае неуместным. Следует учитывать, и то, что каркас ценностей и система мотиваций этой наиболее ценной, но малочисленной социальной группы не сводится только к решению материальных вопросов, но находится в большей степени в сфере реализации возможностей творческого саморазвития.

Другие уровни создания законодательства

Детальное описание оставшихся не рассмотренными четырех других уровней может быть предметом отдельной работы и выходит за рамки настоящего доклада. На этих уровнях должна быть создана формально не противоречивая система утверждений (аксиом), соответствующих принятым в результате проведенных обсуждений постулатам первого уровня, далее такая система должна быть интерпретирована, наполнена конкретным предметным содержанием, а затем – верифицирована, возможно, с применением методов компьютерного моделирования инновационных процессов в размерностях предприятия, отрасли, региона и экономики в целом. Заключительным этапом является подготовка и принятие проектов законодательных актов.

Резюме

1. Для понимания существа инновационной деятельности предлагается, взамен индикативного, вернуться к проектному подходу.

2. Вопрос о недостаточном уровне «инновационной активности» переформули-рован в вопрос о причинах трудностей, возникающих на пути реализации проектов.

3. Показана потенциальная неэффективность сложившихся в последние годы элементов инновационной инфраструктуры для практической деятельности хозяйствующих субъектов.

4. Предложено усилить роль государственных органов в инновационном процессе функциями по выявлению, анализу и последовательному устранению необоснованных препятствий и ограничений при реализации проектов, с одновременным сокращением других функций, в том числе финансовых, до необходимого минимума.

5 Предложен подход к созданию новых принципов организации финансирования фундаментальных исследований и поддержки молодых ученых – участников инновационного процесса.

6. Предложено обеспечить функционирование доступной участникам рынка базы данных, отражающей все не составляющие секрета результаты научно-технической деятельности, созданные за счет средств федерального бюджета.

7. Предложен многоуровневый поход к созданию законодательства в области новых направлений научно-технической и инновационной деятельности, позволяющий избежать многих ошибок, в том числе и результата «получилось как всегда».

8. Предложено, встречно государственным инициативам, пробудить активность, а для начала – оживленную дискуссию всех заинтересованных участников.

Автор выражает благодарность коллегам, принявшим участие в обсуждении тезисов доклада, в особенности М.Ю.Кузнецову (ЯрГУ). Автор будет искренне признателен за любые вопросы, мнения и замечания, даже существенно расходящиеся с изложенной точкой зрения.